НТС - Народная трибуна Санкт-Петербурга
НТСПб  —  интернет-проект   Объединения солидаристов-корпоративистов Народно-Трудового Союза (НТС)
ПОИСК НА САЙТЕ
Google  
    
КОНЕЦ ЕВРОПЕЙСКОГО ЛАГЕРЯ
КОНЕЦ ЕВРОПЕЙСКОГО ЛАГЕРЯ
  • ГДР: исчезнувший сумрак
  • ГДР: стену снесли до постройки
  • ЧССР: жёсткий бархат
  • ВНР: эволюция революции
  • НРБ: трудный разжим
  • СРР: рождество восстания
  • ФИНАЛ В ПРЕИСПОДНЕЙ
  • Куда пришёл Гитлер
  • Злобная сила подъёма
  • Отбитый удар
  • Видения замка Ландсберг
  • Фронда братвы
  • Ураган
  • Старт над пропастью
  • Царствуй, стоя на крови
  • Перегон смерти
  • Триумф на краю
  • В последнем броске
  • Логово
  • Откуда ушёл Гитлер
  • ГЕНЕРАЛЫ АРГЕНТИНСКИХ КАРЬЕР
  • Суметь, чтобы вернуться
  • Прорваться и победить
  • Воевать иначе
  • NB!

    Тень: ЭКСПРОМТ ПО ПЛАНУ


    О солидаризме: ПАРАДИГМА
    И ПРАКТИКУМ


    Глобус: РУССКИЙ, ВГЛЯДИСЬ
    В МАДЬЯР!



    ПАВЕЛ КУДЮКИН: «НАСТОЯЩУЮ ПОБЕДУ РЕВОЛЮЦИИ ОБЕСПЕЧИЛ БЫ ВРЕМЕННЫЙ УСПЕХ ГКЧП»

    Социал-демократ Павел Кудюкин, на тот момент бывший диссидент и политзаключённый, будущий заместитель министра, 19-21 августа 1991 года находился в Белом доме – центре российского демократического сопротивления. Кто поднялся против ГКЧП, какие пути открывала победа над «хунтой», как и почему революционный процесс был спущен на тормозах и какие из этого извлекаются уроки на будущее, рассказывает он «Народной трибуне» в 20-ю годовщину Августовского путча

    Павел Михайлович, давайте отсчитаем 20 лет от Августа-91. Но не вперёд, к сегодняшнему дню, а назад, к 1971 году. Вы были совершеннолетним, по советским законам вас уже можно было расстреливать. Не посещали тогда мысли типа – что же будет через двадцать лет?

    — Случались. Но я думал в несколько другом направлении. Мои тогдашние взгляды можно назвать народно-оппозиционным сталинизмом.

    ??.

    — Увы, увы, именно так. Я считал брежневский Советский Союз недостаточно коммунистическим. Зажрались бюрократы, Сталина на них нет, нужна сильная рука народного лидера, настоящего коммуниста. В таком духе.

    Без комментов. А дальше?

    — А дальше поступил на истфак МГУ. И постепенно пришёл к тем взглядам, которые вам известны.

    Ещё Мао Цзэдун говорил, что все беды от образования. Ладно. Перенесёмся на два десятилетия. Утро 19 августа 1991 года. Вы социал-демократ, один из лидеров партии, убеждённый антикоммунист с революционным уклоном. Ожидали установления диктатуры и долгой подпольной борьбы?

    — Честно говоря, нет. Мне позвонил товарищ по партии из Владивостока: «Включите телевизор, переворот». Включаю. И первая мысль: если переворот, то почему работают телефоны? Почему я по ним разговариваю? Почему я вообще до сих пор на свободе? Ведь председатель КГБ Владимир Крючков, член ГКЧП, инструктировал организаторов переворота в Польше 13 декабря 1981 года. Полных десяти лет не прошло! Он что, забыл, что начинаются такие дела с блокирования связи и интернирования активистов?
    Дальше — больше. Я рванул в Белый дом, где работал в аппарате Комитета Верховного Совета РСФСР по связям со СМИ и общественными объединениями. Доехал, занялся делами... Короче, всё было совершенно не похоже ни на Польшу 1981-го, ни на Чили 1973-го. Беспомощный дилетантизм – только так можно было охарактеризовать действия путчистов.

    Как вы думаете, почему?

    — Они жили в своём искусственно сформированном мире. Страшно были далеки от народа. Даже КГБ неадекватно воспринимал реальность. С одной стороны, сильно драматизировали, накручивали бред про каких-то боевиков «ДемРоссии» с рациями и крючьями, чтобы влезать на кремлёвские стены. С другой – наивно полагали, что советский народ непоколебимо привержен советским идеалам и жаждет сохранения СССР.

    Кстати, вам попадались в те дни сторонники ГКЧП?

    — Не видел ни одного. Что, впрочем, не удивительно: почти всё время я провёл в Белом доме. Выезжал, правда, вечером 19-го на совещание с рабочими активистами. И вот что важно – по моим наблюдениям, большинство населения столицы никак не реагировало на происходящее. Словно не замечали.

    А те, кто заметил? Как по-вашему, какие социальные группы создавали основу сопротивления ГКЧП?

    — Молодёжь прежде всего.

    Это не столько социальная, сколько возрастная группа.

    — В социальном плане те же, кто преобладал в демократическом движении конца 1980-х – начала 1990-х. Инженеры, техническая интеллигенция.

    А буржуазия и пролетариат?

    — Бизнес тогда был не столь аполитичен, как сейчас. Хотя ГКЧП и обещал «поддерживать предпринимательство», в нём однозначно увидели враждебную, угрожающую силу. Понимали, что «поддержка» — это декларации. Зато инвективы в адрес кооператоров, «спекулянтов» — это от души. К Белому дому пришли многие бизнесмены и менеджеры.
    Что касается рабочего класса, то чёткую позицию против ГКЧП, в поддержку демократии и российского руководства (не забудем, что эти понятия тогда отождествлялись) заняли в основном активисты. Их, между прочим, было в то время немало. Массы элементарно не успели раскрутиться и подняться.

    Призыв к всеобщей забастовке был проигнорирован.

    — Я бы так не сказал. На организацию забастовок, особенно политических, требуется время. Продержись ГКЧП хотя бы дней пять, забастовки бы начались. Кстати, СДПР издала тогда листовку – инструкцию по забастовочным акциям.

    Если не секрет, кто этим занимался?

    — Секрет. Автором был я. Текст примерно на страницу – как это делается. Листовка распространялась на московских предприятиях.

    А вообще СДПР?

    — Официальное заявление против переворота СДПР сделала 19 августа около 10 утра. Похоже, первой из российских партий.

    Скажите, бросалось ли в глаза, что «на сторону демократии» переходит бюрократия? Ведь одним организаторов защиты Белого дома являлся, скажем, Юрий Петров. Второй секретарь, затем преемник Бориса Николаевича Ельцина в Свердловском обкоме. Прославился тем, что единственный резко возражал Горбачёву на совещании в ЦК – поддерживал Нину Андрееву, оправдывал Сталина. За что был отослан послом на Кубу. А вернувшись от Фиделя – снова к Ельцину, возглавлять технический аппарат демократических сил…

    — Такой процесс чувствовался. Продвинутые бюрократы на глазах делали окончательный выбор. Некоторые примеры действительно были из неожиданных.

    Тот же Петров стал при Ельцине первым главой администрации президента. Видный аппаратчик КПСС, убеждённый сталинист – по-настоящему убеждённый, иначе бы с генсеком не спорил! – занял один из ключевых государственных постов в демократической России. Было ли в августовские дни понимание таких перспектив, содержания этой тенденции?

    — Мне кажется, нет. Не было.

    Думается, здесь отразился выбор пути развития. Умеренно-аппаратный, с опорой на «перекрасившуюся номенклатуру». Но был ведь и последовательный вариант. Снос властных структур, оставшихся от коммунистического режима. Революционное правительство, ревкомы на местах. Новые управленческие кадры, рекрутируемые из общественных активистов, опирающиеся на «демроссийские» ячейки, рабочие комитеты, продвинутые бизнес-структуры. Не исключено, что кое-кто жёстко попал бы под раздачу. Примерно как в Аддис-Абебе весной 1991-го: когда эфиопские повстанцы вошли в столицу, они первым делом рассчитались с восемью партийными секретарями, известными особой подлостью – и проблемы с коммунистической оппозицией в ходе радикальных реформ с тех пор не возникало. Есть пример и поближе: Общенациональный конгресс чеченского народа, осень того же года. Всё это носилось в воздухе. «Демократическая Россия» уже выдвигала проект общественных комитетов российских реформ.

    — Считаю, что прямой революционный вариант был тогда оптимален.

    Несмотря на известные эфиопско-чеченские издержки?

    — Да, несмотря.

    Такая чёткость позиции достойна уважения.

    — Были бы снесены препятствия. А главное, при такой модели в действие вовлекались массы. Вся направленность реформ была бы переориентирована на низы. Мы бы сейчас жили в совсем другой стране.
    Той осенью я выступал в немного пародийном ключе. Говорил, что перед Россией вновь встал известный выбор: между «прусским» и «американским» путями развития капитализма. Шанс «американского пути» - интенсивного развития на основе гражданской самоорганизации – тогда существовал. Но он был минимален и реализоваться не смог.

    Встаёт вопрос о конкретных шагах. Что нужно было сделать – здесь и сейчас?

    — В политическом аспекте требовались два решительных шага, к которым приложилось бы остальное. Первый: перевыборы общероссийской представительной власти. Избрание органа по типу Учредительного собрания. Второй: создание национальной гвардии. Не ответвления внутренних войск МВД, а общественной силовой структуры – гаранта преобразований.

    Что, по-вашему, помешало?

    — Неверие лидеров низовой демократии в свои силы. Упование на «толстые эполеты». Фактически на таких, как Юрий Петров. Лично он очень скоро стал вызывать отторжение, и опять-таки преувеличенное, будто в нём была вся проблема. Вообще, «бывшие коммунисты окружившие Бориса Николаевича» стали притчей во языцех. Но суть от этого не менялась, дело не в конкретных персонажах. Собственно, гипертрофия надежд на самого Бориса Николаевича – явление того же порядка. Общество уступало государству. Самоустранялось, обеспечивая бюрократии движение по «прусскому пути».

    Не тем же ли путём пошёл бы ГКЧП, если представить, что они сумели бы удержаться?

    — Были бы различия. ГКЧП не удержался бы без – как минимум - массовых посадок. И вот тогда становился неизбежным революционный вариант. Самая заскорузлая часть союзной бюрократии, не имея ни эффективного госаппарата, ни массовой поддержки, не устояла бы перед ударом низового протеста. А такая форма падения режима делает маловероятным «прусский путь».

    Получается, для победы революции требовался успех ГКЧП?

    — Получается так. Временный успех реакции гарантировал последовательный революционный процесс. Тогда как мгновенное поражение путча укрепило позиции бюрократии. История трагедийна, что тут сказать.

    Вы оказались одним из считанных деятелей низовой демократии, на некоторое время вошедшим во власть. В общем, благодаря августовским событиям. Как вы теперь оцениваете свою деятельность на посту заместителя министра труда? Что-нибудь удалось?

    — Кое-что удалось. Свободные профсоюзы стали признанным институтом российского социально-трудового процесса. После того, как министерство включило их в Российскую трёхстороннюю комиссию в качестве одной из постоянных сторон.

    Этого уже немало. Но история спиралевидна. На глазах подступает новый цикл преобразований. Вы рассчитываете принять в нём участие и доделать что-то, чего не успели в начале 1990-х?

    — Я бы сказал иначе: не рассчитываю, а надеюсь.


    Опубликовать
    ссылку на статью в:

    НОВОСТИ с DP.ru

    СОЛИДАРНОСТЬ В ВОЗРАСТЕ ХРИСТА
  • Восстание
  • Схватка
  • Победа
  • Жизнь
  • NB!

    О солидаризме: Орёл эпохи Кондора


    О солидаризме: Новый солидаризм - политическая идеология корпораций


    Взгляд на Россию: Огонь
    социальной чистки


    Глобус: Русский, вглядись в латинос!


    Тень: "Вектор Барсукова"

    []

    Избранное

    © Объединение солидаристов-корпоративистов Народно-Трудового Союза (НТС), 2007-2015.
    E-mail: ntspb@list.ru.
    При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт http://solidarizm.ru/ (для сетевых изданий - гиперссылка) обязательна.

    РУССКАЯ СИЛА - современное оружие Интернет-газета Гарри Каспарова Rambler's Top100 Яндекс.Метрика