НТС - Народная трибуна Санкт-Петербурга
НТСПб  —  интернет-проект   Объединения солидаристов-корпоративистов Народно-Трудового Союза (НТС)
ПОИСК НА САЙТЕ
Google  
    
КОНЕЦ ЕВРОПЕЙСКОГО ЛАГЕРЯ
КОНЕЦ ЕВРОПЕЙСКОГО ЛАГЕРЯ
  • ГДР: исчезнувший сумрак
  • ГДР: стену снесли до постройки
  • ЧССР: жёсткий бархат
  • ВНР: эволюция революции
  • НРБ: трудный разжим
  • СРР: рождество восстания
  • ФИНАЛ В ПРЕИСПОДНЕЙ
  • Куда пришёл Гитлер
  • Злобная сила подъёма
  • Отбитый удар
  • Видения замка Ландсберг
  • Фронда братвы
  • Ураган
  • Старт над пропастью
  • Царствуй, стоя на крови
  • Перегон смерти
  • Триумф на краю
  • В последнем броске
  • Логово
  • Откуда ушёл Гитлер
  • NB!

    Тайная идея
    вольного единства


    Беспредел
    одиночества


    Солидаризм —
    как это по-русски


    Февраль и воля


    Четверо смелых



    ФИНАЛ В ПРЕИСПОДНЕЙ

    С воздуха расстрелянный конвой
    Лётчиками в чёрной форме ада...

    В. Шалыт

    «Народная трибуна» завершает историко-публицистический цикл, приуроченный к 65-летию конца Национал-социалистической рабочей партии Германии. В статьях, публиковавшихся более четырёх месяцев, рассказывалось о догитлеровской предыстории НСДАП, о первичном становлении нацизма, о провале первого штурма власти, об основах нацистской идеологии, о внутренней борьбе в нацистском движении, о прорыве Гитлера к власти, об установлении диктатуры НСДАП, о гитлеровской машине подавления, о системе нацистского тоталитаризма, о развязывании нацистами Второй Мировой войны, о гитлеровском тотальном геноциде, о крушении режима НСДАП. Сегодня попытаемся понять, что осталось от национал-социализма и почему осталось .

    ОТКУДА УШЁЛ ГИТЛЕР

    Кто вы такие?
    Вас здесь не ждут!

    В. Высоцкий

    «Знать, судьба…»

    Программа НСДАП заканчивалась словами: «Ради выполнения этих пунктов лидеры партии готовы отдать жизнь». В общем, слово нацистов и здесь не разошлось с делом.

    Грегор Штрассер, Эрнст Рем, Август Шнайдхубер, Карл Эрнст, Эдмунд Хейнес легли под «длинные ножи» собственных партайгеноссен. Рейнхард Гейдрих, Йозеф Тербовен, Теодор Эйке, Вильгельм Кубе, Одило Глобочник не пришли с войны. Роланд Фрейслер погиб под американской бомбёжкой. Сам Адольф Гитлер, Мартин Борман, Йозеф Геббельс покончили с собой посреди берлинских боёв. Генрих Гиммлер раскусил свою ампулу в британском лагере для военнопленных через две недели после капитуляции, убедившись, что говорить с ним будет не маршал Монтгомери, а комендант Сильвестр, для начала приказавший рейхсфюреру раздеться. Его преемник во главе СС Карл Ханке погиб в боестолкновении через месяц после окончания войны. «Рейхсепископ» Людвиг Мюллер, советник фюрера по делам религий, покончил с собой уже через два месяца, показав нестандартность «немецкого христианства»…

    20 ноября 1945 года столпы гитлеровской верхушки сели на скамью подсудимых в нюрнбергском Дворце правосудия. Международный военный трибунал рассматривал дела 24 человек, однако в зале присутствовал 21 обвиняемый. Дело Мартина Бормана, чья смерть на тот момент не была установлена, слушалось заочно. 75-летний финансово-промышленный магнат Густав Крупп, распоряжавшийся средствами «фонда Адольфа Гитлера», получил отсрочку по возрасту и состоянию здоровья. Шеф Трудового фронта Роберт Лей за месяц до начала заседаний повесился на полотенце, примотанном к трубе унитаза – хронический алкоголик, возглавлявший в Рейхе общенациональную борьбу с пьянством, был непредсказуем в условиях абстиненции. «Это хорошо. Он бы нас всех опозорил», - сказал Геринг, узнав о его смерти.

    Герман Геринг, Рудольф Гесс, Мартин Борман в ближнем круге Гитлера управляли НСДАП и Рейхом. Альфред Розенберг вырабатывал нацистскую идеологию. Юлиус Штрейхер накачивал человеконенавистническую антисемитскую пропаганду. Эрнст Кальтенбруннер и Вильгельм Фрик свирепствовали в карательных органах. Ганс Франк и Артур Зейсс-Инкварт терроризировали покорённые народы. Вальтер Функ и Альберт Шпеер, Ялмар Шахт и Густав Крупп выстраивали нацистскую экономику. Фриц Заукель выжимал труд рабов. Иоахим фон Риббентроп и Константин фон Нейрат руководили нацистской дипломатией. Вильгельм Кейтель и Альфред Йодль командовали нацистскими войсками, Эрих Редер и Карл Дёниц - нацистским флотом. Роберт Лей и Бальдур фон Ширах рулили нацистскими общественными организации – «профсоюзами» и «комсомолом». Франц фон Папен вёл нацистов к власти. И лишь Ганс Фриче, радиоподручный доктора Геббельса, сидел на нюрнбергской скамье явно не по чину.

    Достойнее других вёл себя Геринг. Рейхсмаршал не отрицал очевидного и не просил снисхождения. Он требовал обосновывать выдвигаемые обвинения, но при неопровержимых доказательствах не искал лазеек. Занятая им позиция была скорее наступательной, он настаивал на исторической правоте - своей личной и нацистского режима (себя, впрочем, причисляя к носителям государственной власти, а не к партийному активу). Характерно, что для осуждения подсудимого Геринга по всем пунктам обвинения оказалось достаточно его собственных показаний.

    Неплохо выглядел также Шпеер, признавший свою вину. Он напомнил суду о своих попытках внушить Гитлеру неизбежность поражения, о саботаже «приказа Нерона». Ширах умело ввязывался в дискуссии. Довольно твёрдо держался и Зейсс-Инкварт, молча принявший судьбу.

    Остальные выглядели воплощённой «банальностью зла». Гесс симулировал провалы в памяти. Штрейхер притворялся умственно неполноценным. Риббентроп подобострастно подлащивался к победителям. Розенберг оказался крайне слабым полемистом и молча глотал, когда его же адвокат под общий хохот зала сгоряча называл «дерьмом» главный труд своего подзащитного – «Миф XX века». Франк, подобно сталинисту на XX съезде, изображал запоздалое прозрение («это же надо, сколько злоупотреблений творилось вокруг нас!»). Заукель также возмущался кровавыми деяниями других подсудимых, ставших глубоко отвратительными «рабочему и моряку». Кальтенбруннер тупил как рядовой палач, которого вдруг вытащили отвечать за не им выносимые приговоры. Фрик и Нейрат разыгрывали почтенных старцев, по недоразумению втянутых в игры отмороженной молоди. Кейтель, Йодль, Дёниц, Редер не понимали, как они здесь оказались – ясно же, что преступления совершали партийные СС, тогда как благородные воины вермахта и кригсмарине лишь выполняли долг перед фатерландом. Функ наивно интересовался, чего вообще хотят от экономического журналиста. Шахт признавал за собой некоторую гипертрофию честолюбия, однако стоял на том, что флагманы германского хозяйства заботились лишь о преодолении экономического кризиса, а иного рода гитлеровские замыслы не были им понятны. Папен напоминал политические обстоятельства 1932 года, убеждая, что в демократическом государстве был неизбежен приход к власти самой популярной партии (что таковой оказалась НСДАП – не его вина). Фриче искренне удивлялся, как его угораздило затесаться меж великих бонз и тем самым войти в мировую историю.

    Вердикт прозвучал 1 октября 1946 года. К смертной казни были приговорены двенадцать человек: Геринг, Фрик, Кальтенбруннер, Риббентроп, Розенберг, Франк, Зейсс-Инкварт, Заукель, Кейтель, Йодль, Штрейхер и заочно Борман, самоубийство которого достоверно установилось лишь в конце 1970-х.

    Геринг как «наци N 2» ответил за весь гитлеровский олимп. Кальтенбруннер и Фрик за партийно-полицейский террор, расовый геноцид, зверства «выкорчёвываний», «эвтаназий», «окончательных решений». Франк за шесть миллионов в Польше, Зейсс-Инкварт за почти двести тысяч в Голландии. Риббентроп за свою роль в развязывании войны. Розенберг за формулирование идеологии убийства и деяния рейхсостминистерства, ведавшего оккупационным режимом. Кейтель и Йодль за геноцидное взаимодействие с СС. Заукель за кошмары нацистского рабовладения. Пожалуй, лишь с придурковатым антисемитом Штрейхером обошлись жёстче, нежели он заслужил своими конкретными делами, однако как личность именно этот педофил, косящий под дурака, производил самое омерзительное впечатление.

    Пожизненное заключение получили Гесс, Функ и Редер. Первого гитлеровского зама по партии спас от виселицы лишь своевременный перелёт в Англию, что и оказалось его единственным смыслом. Функ ответил за сотрудничество министерства экономики и рейхсбанка с хозяйственным управлением СС, типа оприходования золотых зубов, доставленных из концлагерей. Редер за влиятельное содействие нацистам и активную роль флота в оккупации Дании и Норвегии в 1940 году.

    Шпеер и Ширах отделались двадцатью годами тюрьмы, Нейрат пятнадцатью, Дёниц десятью. Главным обвинением рейхсминистру вооружений стало использование на военных заводах рабского труда заключённых и остарбайтеров. Вожаку «Гитлерюгенда» предъявили не только нацистскую дрессировку молодёжи, но и террористическое управление оккупированной Австрией. Риббентроповский предшественник-аристократ поплатился за руководство внешней политикой в первые годы Рейха и двухлетнее рейхспротекторство в захваченной Чехии. Гитлеровский преемник-рейхспрезидент, надо заметить, был наказан на удивление мягко - именно его подводный флот топил пассажирские и торговые корабли, подводники использовались и в качестве спецназа типа морской пехоты. За тем же Редером числилось меньше военных преступлений. Однако суд зачёл Дёницу отказ от активного сопротивления в мае 1945-го.

    Шахт, Папен и Фриче были оправданы трибуналом. Банкиру, спонсору и лоббисту НСДАП очень помогли известные трения с Гитлером, кончившиеся попаданием в Дахау летом 1944-го. Первый гитлеровский вице-канцлер сумел убедить суд в безвыходности своего положения, а также напомнить о своих неприятностях летом 1934-го. Радиопропагандист действительно не был уместен среди главных преступников. Но оправдание не означало, что проблемы для них кончились. Все трое предстали перед германскими судами по денацификации и были осуждены на заметные сроки. Однако Шахт и Папен вскоре освободились по достижению 70-летия и прожили ещё по два десятка лет. Фриче освободили по болезни, от которой он вскоре скончался.

    Все приговорённые к смертной казни, кроме успевшего принять яд Геринга, были повешены в тюремном спортзале в ночь на 16 октября 1946 года. Штрейхер, как обычно, отличился – только он вспоминал на эшафоте Гитлера, причём последнее «Хайль!..» американский сержант-исполнитель услышал уже из мешка. Розенберг единственный не произнёс ни слова – этот великий идеолог-философ-писатель вообще с трудом находил, что и когда сказать. Риббентроп, двигавшийся как в трансе с помощью охранников, призывал к вечному миру. Фрик и Йодль славили Германию. Кейтель сказал, что идёт вслед за миллионами своих солдат. Франк поблагодарил за хорошие условия тюремного содержания во время суда. Заукель объявил себя невиновным и осудил приговор. Кальтенбруннер неожиданно проявил несвойственное ему чувство юмора, бросив присказку австрийских шахтёров типа «счастливо выбраться». Твёрже других снова держался Зейсс-Инкварт: «Да будет эта казнь последней, да послужит она уроком. Я верю в Германию». Получается, никто из десятка, кроме откровенного придурка, в последний час не думал ни о фюрере, ни о национал-социализме, ни о «25 пунктах», за которые отдавали жизнь.

    Гесс провёл в берлинской тюрьме Шпандау больше сорока лет и 93-летним умер-таки на виселице. Правда, импровизированной - его труп был найден в беседке тюремного двора. Эта ситуация поныне покрыта мраком. Известно лишь, что власти СССР готовы были снять возражения против освобождения Гесса по возрасту. Сам Гесс опасался британцев, опять же не поясняя причин. Эта смерть легла вполне в формат этой беспонтовой в общем-то жизни, преисполненной бессмысленных поступков.

    Полностью отбыли назначенные сроки Дёниц, Шпеер и Ширах. Все трое написали мемуары, из которых наибольший читательский интерес привлекла книга Шпеера. 65-летнему адмиралу правительство ФРГ в 1956-м назначило капитанскую пенсию, не признав чина, полученного при нацистском режиме. Однако через четверть века на похороны Дёница в январе 1981-го пришло немало видных военных моряков, в том числе иностранных. 61-летний технократ, выйдя в 1966-м, сохранил немалый авторитет в международном бизнес-сообществе. Умер Шпеер осенью 1981-го посреди вояжа в Лондон. 59-летний гитлеровский «фон-комсомолец», освободившийся почти одновременно со Шпеером, был мало кому интересен, несмотря на воспоминания, о том, как «верил Гитлеру». Умер фон Ширах раньше других «отсидентов Шпандау», в августе 1974-го.

    Нейрат, Функ и Редер, безуспешно просивший ужесточить себе приговор до смертной казни, освободились досрочно. 81-летний дипломат вышел после инфаркта в конце 1954-го. Фон Нейрат прожил ещё полтора года сугубо частной жизнью. 67-летнего экономиста освободили по слабости здоровья в 1957-м. Через три года Функ умер, не привлекая особого внимания. 78-летний адмирал также по состоянию здоровья освободился в 1955-м. Ещё пять лет Редер прожил, презентируя книгу своих воспоминаний в окружении товарищей по кригсмарине.

    «…чтобы всё рассосалось…»

    Международный военный трибунал был не единственным Нюрнбергским процессом. В 1946-1949 годах американские оккупационные власти провели ещё 12 процессов над нацистскими преступниками второго-третьего эшелонов.

    За жуткие концлагерные эксперименты были повешены семеро эсэсовских врачей во главе с гитлеровским лейб-медиком Карлом Брандтом (его подельник-однофамилец Рудольф Брандт, будучи человеком крайне слабого здоровья, едва не умер в тюрьме из-за отсутствия нужной диеты и был излечён для виселицы). Чёртову дюжину смертных приговоров вынес суд над командирами геноцидных эйнзацгрупп – так нашёл свою смерть один из виднейших эсэсовцев, начальник внутренней службы СД группенфюрер Отто Олендорф. По делу административно-хозяйственного управления был повешен главный экономист СС обергруппенфюрер Освальд Поль, на пару с Заукелем расходовавший концлагерных рабов. Отбывая пожизненное заключение, умер в тюрьме осуждённый по делу о расовых преступлениях обергруппенфюрер Ульрих Грейфельт, один из авторов «Генерального плана «Ост».

    Нельзя сказать, чтобы поддержка НСДАП совсем уж сошла с рук магнатам германского капитала. Семь лет тюрьмы на процессе против менеджмента своего концерна получил за финансирование нацистов и использование труда концлагерных заключённых магнат «Стального треста» Фридрих Флик. Шесть лет (половину назначенного срока) отсидел по аналогичному приговору Альфред Крупп, ответивший за себя и за отца. Шестилетний срок за аналогичные преступления получил на процессе «ИГ Фарбениндустри» химик-магнат Карл Краух. Самый же отмороженный нацист из германской крупной буржуазии – Альберт Феглер, один из хозяев «Стального треста», наследник рейдера Гуго Стиннеса, поступил в соответствии с партийной программой: покончил с собой в американском окружении, выполняя «приказ «Нерона».

    Не слишком продолжительные, но реальные тюремные сроки получили по двум процессам генералы вермахта во главе с Вильгельмом фон Леебом, ответившим тремя годами заключения за расстрельный «приказ о комиссарах», применявшийся на Восточном фронте. Беспрецедентный «суд над судьями» отправил за решётку десятерых нацистских юристов во главе с оберштурмфюрером СС Йозефом Альштеттером, вершившим полевое правосудие. Десять лет (вместо пожизненного заключения) провёл в тюрьме ближайший соратник Геринга, фельдмаршал авиации Эрхард Мильх, свидетель защиты рейхсмаршала на Международном трибунале, при аресте отбивавшийся от английских солдат своим маршальским жезлом – который благородные британцы вернули ему перед смертью.

    Последними предстали перед американскими судьями два десятка высокопоставленных государственных чиновников. По «делу Вильгельмштрассе» проходили функционеры рейхсканцелярии, ряда рейхсминистерств, рейхсбанка и РСХА. Среди них были последний нацистский канцлер и многолетний министр финансов Рейха Лутц Шверин фон Крозик, начальник внешней разведки СД Вальтер Шелленберг, начальник политотдела остминистерства и командир резерва СС Готтлоб Бергер, глава аграрного управления НСДАП Вальтер Дарре, начальник рейхсканцелярии Ганс Ламмерс, последний рейхсминистр внутренних дел Вильгельм Штуккарт, уполномоченный Гитлера по экономическим вопросам Вильгельм Кепплер, заместитель Геббельса по печати Отто Дитрих… Почти все подсудимые носили эсэсовские звания бригадефюреров и обергруппенфюреров. Подсудимые получили от почти четырёх (Штуккарт) до двадцати пяти лет (Бергер), но почти все были на разных основаниях освобождены в 1949-1951 годах.

    Многие крупные нацисты прошли перед судами Германии и ранее оккупированных стран (некоторые из них «неглавных преступников», подобно Олендорфу или Мильху, были свидетелями на основном Нюрнбергском процессе). Обергруппенфюрер Эрих фон дем Бах-Зелевски, руководивший антипартизанскими силами СС, был трижды осуждён в ФРГ – за карательные операции на Востоке, за участие в «Ночи длинных ножей» и за убийство шести немецких коммунистов, причём именно последнее обошлось ему в пожизненный срок. В Польше был повешен комендант Освенцима Рудольф Хёсс, дружбан и подельник самого Бормана по первому убийству. В Чехословакии – преемник Гейдриха на посту рейхспротектора Курт Далюге, начальник «полиции порядка» орпо, «старый боец», прошедший СА и СС. Помощник Хёсса гауптштурмфюрер Йозеф Крамер отправился на виселицу по приговору британского военного суда. Почти двадцать лет провёл во французской тюрьме обергруппенфюрер Карл Оберг. В 1962 году по приговору израильского суда был повешен куратор «окончательного решения еврейского вопроса» Адольф Эйхман. В польской тюрьме пожизненно содержался «старый боец», рейхскомиссар Украины Эрих Кох, по не вполне ясным причинам не казнённый за геноцид и не переданный Советскому Союзу, о симпатиях к которому немало сказал на суде. А вот шеф гестапо Генрих Мюллер так исчез в неизвестном направлении. Предположения на этот счёт неисчерпаемы – от Аргентины до СССР.

    «…унеслось…»

    Международный военный трибунал судил в Нюрнберге не только конкретных людей. Обвинения были предъявлены также партийно-государственным структурам, что и явилось принципиальной новацией процесса. Рассматривались дела Национал-социалистической рабочей партии Германии, партийных Охранных и Штурмовых отрядов, партийной Службы безопасности, государственной тайной полиции, имперского кабинета министров, Генерального штаба и Верховного главнокомандования.

    Руководящий состав НСДАП – от фюрера и рейхслейтера до целленлейтера и блоклейтера, наряду с аппаратами рейхс-, гау-, крейс- и ортсгруппенлейтеров (от генсека до первичного парторга с аппаратами от райкома до ЦК) – был квалифицирован как преступная организация. Аналогичное решение трибунал принял по СС, СД и гестапо. Все, состоявшие в этих структурах, подлежали либо привлечению к судебной ответственности, либо поражению в гражданско-политических правах. Денацификация - своеобразная люстрация – так или иначе затронула более миллиона нацистов.

    Государственные органы, формально напрямую не подотчётные СС, в отличие от гестапо, входившей в подчинённую Гиммлеру систему РСХА, не были признаны преступными. Кабинет министров квалифицирован как малочисленная группа (при необходимости любого её члена проще было привлечь индивидуально), структурно отстранённая партийной верхушкой от принятия властных решений. Рейхсминистры Геринг, Фрик, Розенберг, Функ, Риббентроп, Шпеер подчинялись Гитлеру более как партийному фюреру, нежели как рейхсканцлеру. В качестве же членов кабинета они практически не пересекались. Правительственная власть в Рейхе была поглощена партийной. Сама по себе она значила настолько мало, что не наработала на приговор.

    Не были признаны преступными генштаб и Оберкоммандо. Отчасти, как и кабинет, по причине малочисленности – тех же Кейтеля и Йодля без проблем повесили по отдельности. Но было и более серьёзное основание: военное руководство формировалось не на основе приверженности партийной идеологии НСДАП, а в порядке служебно-должностных перемещений в государственной иерархии, сложившейся до нацизма. Определённая структурная дистанцированность от партии послужила принципиальным смягчающим обстоятельством. Хотя трибунал сурово заклеймил нацистский генералитет, «опозоривший почётную профессию воина».

    Что поныне вызывает недоумение, не были осуждены и СА. Первая и самая массовая из нацистских силовых структур, ударный авангард и кадровый генератор партии, Штурмовые отряды характеризовались лишь как «банда нацистских негодяев и головорезов» до 1934 года и «малозначимая шайка нацистских прихлебателей» после 1934-го. Более того, «Ночь длинных ножей» включалась в обвинение как одно из преступлений против человечности (Геринг даже вынужден был убеждать суд, что жертвы 30 июня отнюдь не были беззащитны, напоминать, сколько пулемётов находилось на вооружении берлинских штурмовиков). Знали бы это Рем, Шнайдхубер, Хейнс, Эрнст – покрутили бы у виска. Зато Штрассер понял бы и поддержал. Впрочем, существенным мотивом для трибунала был тот факт, что вместе со штурмовиками эсэсовцы уничтожили тогда десятки людей, не имевших отношения к нацизму.

    Нюрнбергский процесс по сей день вызывает немало нелицеприятных вопросов. Суд победителей над побеждёнными не мог быть беспристрастным. Сомнительна справедливость ряда вердиктов, как суровых, так и мягких – скажем, мерзотный Штрейхер всё же никого не убивал, однако повешен, тогда как топивший гражданские суда Дёниц получил сравнительно мягкий приговор. Шахт и Функ были министрами экономки в разное время, но настолько ли принципиальна эта разница, чтобы одного пожизненно осудить, а другого освободить из-под стражи? У Шахта по ходу дела действительно испортились отношения с Гитлером, да и вообще респектабельный банкир презирал ночлежного бандита. Но под конец фюрер проклял как предателя и верного Геринга – что не помешало вынести рейхсмаршалу смертный приговор.

    Международный военный трибунал задним числом отменил законы Рейха, которыми руководствовались подсудимые. Прежние правовые нормы разом превратились в преступные акты. Этот небывалый в мировой юридической практике шаг спровоцировал критические оценки как «правовой беспредел» победителей. Случались откровенные замалчивания серьёзных доводов защиты, проявлялась прямая тенденциозность. Так было блокировано представление риббентроповским адвокатом данных о Катыньском расстреле десятков тысяч поляков - совершённом советским НКВД, но переведённом на нацистов. Наконец, среди судей и обвинителей присутствовали лица, соучаствовавшие в деяниях, сходных с теми, что инкриминировались подсудимым. Иона Никитченко и Роман Руденко активно участвовали в советских репрессиях 1930-х годов, Фрэнсис Биддл организовывал американские концлагеря для японцев в начале 1940-х.

    Суд над нацизмом и возмездие его главарям не было кристальным торжеством законности. Но Нюрнбергский процесс стал великим историческим актом. Осуждение НСДАП – более всего значим именно вердикт, вынесенный партии и «аффилированным структурам», а не девятнадцати бонзам – поставило вне закона идеи и структуры тоталитарного этатизма расистско-шовинистической окраски, ориентированные на войну как самоцель. Клеймо, припечатанное на один из видов партийного тоталитаризма, постепенно, но неминуемо распространилось и на другой – тот, что присутствовал в Нюрнберге на правах главного победителя. При строгом соблюдении всех юридических норм и формальностей этого не удалось бы добиться.

    «…и с нуля началось»?!

    Нацистского подпольного сопротивления в законопослушной Германии не возникло. Сокрушительная катастрофа глобально ушибла нацию. Нюрнбергские вердикты жёстко вбили осиновый кол. Но первые – поначалу региональные – организации, так или иначе восходящие к наследию НСДАП, стали возникать в западных землях буквально с конца 1945-го.

    Цели поначалу ставились узко: обустроить немцев, изгнанных из Польши и Чехословакии, сбежавших из советской оккупационной зоны, защитить гражданские права жертв денацификации... Действовали они крайне осторожно, всячески избегая конфликтов с оккупационными властями, идеологически занимали консервативную нишу, справа от христианских демократов. Лишь настойчивый мотив «возрождения немецкого духа», «преодоления унижения» указывал на духовные истоки. Особенно на фоне кадрового состава, происходящего из низового аппарата НСДАП и младшего офицерства СС.

    Но уже в 1949-м образовалась Имперская социалистическая партия. Её лидером и символом стал Отто Ремер, подавивший восстание 20 июля 1944 года и командовавший бригадой личного сопровождения Гитлера. Через три года партию запретили как откровенно нацистскую. Однако Ремер, занявшийся оружейным бизнесом и колесивший от Сирии до Испании, продолжал клеймить «предателя Штауффенберга», отрицать Холокост и прославлять доблесть воинов Рейха до самой смерти в 1996-м.

    В 1964 году учредилась Национал-демократическая партия (НДП) во главе с обер-лейтенантом вермахта Адольфом фон Тадденом. Его сводная сестра Элизабет была казнена гестапо, но фон Тадден всячески осуждал «бесконечное копание в концлагерных историях», протестовал против «комплекса немецкой вины». НДП формально признала конституцию ФРГ и этим оградилась от запрета. Она существует по сей день как центр притяжения ультраправых группировок типа Немецкого народного союза, Немецкого социального союза, Республиканской партии. Последнее замеченное в мире выступление НДП и её лидера Удо Фойгта – заявление о поддержке России в Пятидневной войне с Грузией.

    Прямого соответствия нацизму формально нет. Культ войны как таковой, расы и фюрера в программах прямо не записан. Сильная государственная власть, примат национальных интересов, яростный антимарксизм и антикоммунизм, социальный популизм против чиновника и толстосума, культ германского героя, традиционные ценности немецкого бауэра и бюргера – всё это ближе скорее к правому радикализму фёлькише, нежели к гитлеризму. Собственно, здесь общее характерологическое свойство послевоенного неофашизма почти во всех странах, не в одной Германии.

    Однако не этими идеями НДП и её союзники хоть как-то привлекают избирателей. Реальный отклик, позволяющий даже создавать небольшие фракции в местных парламентах, находит самая злобная антииммигрантская риторика, напоминающая российское ДПНИ. В остальном германским ультраправым десятилетиями не удаётся вырваться из политического загона. Консервативная ниша прочно занята Христианско-демократическим союзом, а радикализм в Германии с некоторых пор не котируется. Молодые уличные отморозки, типа покойного активиста НДП Михаэля Кнохена, порой называющие себя «новыми СА», нападающие на гастарбайтеров (чаще всего турецких) и сходящиеся в замесах с анархистами и чегеваристами, поимённо известны полиции и Бюро по охране конституции.

    Гораздо большего, по сравнению с неонацистами, добились неофашисты. Итальянское социальное движение активисты фашистской молодёжи создали уже в 1946 году. Само название партии отсылало к «Итальянской социальной республике», существовавшей под немецкой оккупацией на севере страны в 1943-1945 годах (Муссолини, свергнутый в Риме и вызволенный эсэсовской спецкомандой, поднял тогда радикальные знамёна раннего, просоциалистического фашизма). ИСД просуществовала почти пятьдесят лет, активно участвуя в итальянской политической жизни.

    Жёстко изолированная, ненавистная левым и правым партия временами насчитывала около полумиллиона членов. Парламентская фракция оказывалась четвёртой после христианских демократов, коммунистов и социалистов, заметно опережая правых социал-демократов, либералов, традиционных консерваторов. Возглавляли ИСД бухгалтер Артуро Микелини и преподаватель древнеримской литературы Джорджо Альмиранте, успевшие побывать функционерами муссолиниевского режима. Микелини тяготел к респектабельному правоконсервативному лагерю. Альмиранте был радикальнее, в его выступлениях звучали и прогитлеровские мотивы. Однако в целом партия придерживалось умеренного курса, выступая за мирное восстановление фашистской корпоративной системы.

    К ИСД примыкали радикальные молодёжные группировки типа «Нового порядка» журналиста Пино Раути и «Национального авангарда» страхового агента Стефано дела Кьяйе. Эти однозначно ориентировались не столько на фашизм, сколько на нацизм и ставили на уличный террор. Особенностью итальянской политики был интенсивный взаимопереток между «чёрными» и ультралевыми террористами. Основатель «Красных бригад» Ренато Курчо начинал в «Новом порядке», а идеолог «Нового порядка» Франко Фреда разработал теорию фашистско-маоистского единства. Характерно также, что итальянская КП яростно боролась с «Красными бригадами», тогда как Альмиранте во главе боевиков ИСД лично, размахивая палкой, дрался на римской площади с «национал-революционерами», вдохновлёнными идеями Фреды. Ещё характернее, что христианский демократ Альдо Моро, сближавший свою партию с ИКП, был убит именно «Красными бригадами» - под аплодисменты «Чёрного порядка»… Политическая жизнь Италии всегда специфически красочна.

    В конце 1980-х Альмиранте сдал руководство ИСД молодому неофашистскому активисту Джанфранко Фини. Меньше чем через десять лет Фини преобразовал партию в Национальный альянс, близкий к правому крылу американских республиканцев. Он вступил в коалицию с Сильвио Берлускони, стал спикером парламента, съездил в Израиль, где отмежевался от гитлеровского союзника дуче. «Реформация Фини» трансформация вынудила внучку дуче Алессандру Муссолини покинуть партию. Часть ИСД, хранящую заветы в чистоте, подхватил было Раути, но тут подоспела на выручку и партия «Фьямма триколоре», сколоченная сицилийскими и неаполитанскими донами…

    После 1945-го в Европе сохранилось два режима, один из которых был во многом ориентирован на Рейх, другой подчёркнуто ему лоялен – испанский и португальский. В принципе ни Франсиско Франко, ни Антониу Салазар не имели отношения ни к нацизму, ни хотя бы к фашизму. Испанский генералиссимус был типичным военным националистом, защитником европейской христианской традиции как он её понимал. Португальский профессор-экономист буквально олицетворял рационализм и сциентизм. Оба они вовремя переориентировались на англо-американских союзников. Салазару это было особенно просто: распорядившись приспустить траурные флаги «в связи с кончиной главы дружественного Германского государства», он одновременно провозгласил «победу знамён демократии» и выразил радость за «старейшего союзника Португалии - Великобританию». Но и в Португалии, и ещё более в Испании правящие режимы пользовались некоторыми инструментами власти из фашистского арсенала. Тому способствовали идеологические акценты антимарксизма и национализма.

    Через всю историю испанского франкизма протянулась глухая борьба между традиционной консервативно-католической аристократией, на которую ориентировался сам каудильо, и партией Испанской фаланги, близкой к итальянскому фашизму и штрассеровскому крылу НСДАП. Основатели фаланги – Хосе Антонио Примо де Ривера, Рамиро Ледесма Рамос, Мануэль Эдилья – были сторонниками национального синдикализма, испанского варианта корпоративной республики. В идеологии наиболее радикального фалангиста Ледесмы основное место занимал плебейский популизм. Эти тенденции категорически отвергал каудильо. Символично, что Ледесму и Хосе Антонио расстреляли испанские красные (Ледесма вырвал винтовку у охранника, принудив открыть по себе огонь: «Я решу, когда мне умереть, а не вы!»), а Эдилью отправлял на расстрел Франко. Спасся он лишь заступничеством зятя каудильо Рамона Серрано Суньера.

    В послевоенный период именно фаланга в лице Серрано Суньера, Дионисио Ридруэхо, Хосе Луиса Арресе, Луиса Гонсалеса Висена, Хосе Антонио Хиррона являла собой оппозицию Франко. Они упорно добивались революционных преобразований в духе «фалангистской весны»: коллективистского преобразования экономики и, как ни парадоксально, либерализации политической жизни, снятия военного и церковного контроля над общественной активностью. Каудильо жёстко осаживал фалангистов. Те были настоящими фашистами, очень напоминая братьев Штрассеров. Зато Франко, на счастье Испании, никак не был Гитлером.

    В послефранкистской Испании фашистскую эстафету перехватили ультраправые типа «Новой силы» фанатичного франкиста Бласа Пиньяра. Фашистской организацией стала «Испанская солидарность» жандармского полковника Антонио Техеро, попытавшегося совершить неофранкистский переворот в феврале 1981 года. Однако эти группы, при всей их решительности и готовности к кровопролитию, остались на обочине. Испанское общество сошлось на демократическом консенсусе. Бескровный переход к демократии видится испанцам как основной смысл франкистского сорокалетия.

    В Португалии фашистские тенденции проявлялись ещё слабее. До некоторой степени они усматривались в салазаровских общественных организациях типа «Португальского легиона». Однако строгий профессор не давал им прорываться наружу. Заметнее они стали после «революции гвоздик» 1974 года, когда коммунистическая угроза спровоцировала жёсткий отпор. В созданном генералом Антониу ди Спинолой Демократическом движении за освобождение Португалии (МДЛП) и особенно в его силовой структуре – Португальской армии освобождения ощущалась твёрдая рука штурмовых радикалов «фрейкоровского» толка. Загремели выстрелы и взрывы. Нашлась и массовая опора – тысячи португальцев, бежавших из африканских колоний, захваченных коммунистами. Но коммунистическая атака была отбита широкой демократической коалицией, от консерваторов до социалистов. Видя это, Спинола сам распустил МДЛП и ПАО. После этого в фашистах не оказалось нужды. Нацистов в Португалии практически не оказалось. Как, впрочем, и в Испании.

    Нацизм во Франции сразу и непоправимо скомпрометировался как национальный враг. Коллаборационистский режим маршала Филиппа Петэна сам по себе был схож с франкизмом, а не с гитлеризмом. Фашистские структуры, подобные Французской народной партии бывшего коммуниста Жака Дорио и Национально-народному объединению бывшего социалиста Марселя Деа, превратились в подотделы гестапо на подхвате у штандартенфюрера Кнохена. Интересные идеологические конструкции Деа и политические технологии Дорио ушли далеко на задний план. После освобождения Франции никто, разумеется, не признавал идейного родства с ними.

    Однако Союз защиты торговцев и ремесленников – Союз французского братства, созданный в 1953 году лавочником Пьером Пужадом, повторил их установки. Синдикализм, борьба против крупного капитала и бюрократического государства с его «налоговой инквизицией», культ «настоящего француза, честного работяги», популистский уличный драйв более чем пересекались с двадцатилетней давности лозунгами Дорио. От пужадистского движения пошёл и нынешний Национальный фронт Жан-Мари Ле Пена, в юности участника Сопротивления, на старости лет превратившегося в жупел фашизма.

    32-го президента США Франклина Делано Рузвельта многие называли «Сталин Делано». Казалось бы, где Сталин, там и Гитлер. Однако в Северной Америке нацизм не прижился в сколько-нибудь заметных масштабах. Военный журналист Джордж Рокуэлл основал в 1959 году Американскую национал-социалистическую партию, начал агитировать против евреев, которых автоматически приравнивал к коммунистам. Его немедленно отчислили из армии без пенсии. Партийцев регулярно били на улицах. Уже на следующий год, после требования отправить евреев в газовые камеры, Рокуэлл оказался в дурдоме. После такого оборота он приумолк о евреях и занялся неграми, сойдясь с Ку-Клукс-Кланом. Довольно обычная для Америки история, не стоившая того, чтобы городить огород с нацизмом.

    В 1967-м Рокуэлла убил товарищ по партии, претендовавший на лидерство. Партия, однако, существует и сегодня, на потеху республиканцам и демократам. Её лидер Рокки Сухайд довольно активен в Интернете. Что любопытно, единственным союзником американских нацистов остаётся движение чёрных расистов «Нация ислама» - те и другие за расовую сегрегацию, а иных союзников ни те, ни другие всё равно не имеют… Не приживаются такие вещи в англосаксонском мире. Пели же лондонские докеры: «Нет, здесь это не пройдёт, не пройдёт никак».

    Европа и Америка наработали мощный иммунитет. Иначе обстояли дела в «Третьем мире». Исламский ареал, Восточная Азия, Латинская Америка, отчасти даже Чёрная Африка оказались более предрасположены к восприятию неонацизма. Этому способствовало хотя бы то, что Германский рейх и Японская империя воспринимались как антиколониальные силы, союзники против Британии, Франции, Голландии.

    Нацистские боссы, сумевшие бежать от нюрнбергских приговоров, спасались обычно в Южной Америке либо на Арабском Востоке. Президент Аргентины Хуан Доминго Перон гостеприимно принимал людей типа «папаши Мюллера», отвечая на требования их выдачи примерно в духе «кабальеро так не поступает». В идеологии и социально-экономическом устройстве перонизм многое заимствовал от корпоративно-фашистской модели, в полицейской же практике ощущались профессиональные навыки гестапо. Сходных принципов придерживался в Бразилии генерал Жетулиу Варгас. С интересом изучал принципы нацистской геополитики и организации вермахта чилийский военачальник Аугусто Пиночет (знал Сальвадор Альенде, кого поставить во главе вооружённых сил за месяц до 11 сентября 1973 года). Боливия, где в 1920-х работал военным инструктором Эрнст Рем, превратилась в один из центров кристаллизации неонацизма – эти идеи находят здесь отклик в некоторых индейских общинах, видящих в соседях аналоги евреев… Особенно тщательно применял нацистские политтехнологи президент Парагвая Альфредо Стресснер, принявший десятки эсэсовских чинов, начиная с Йозефа Менгеле. Среди латиноамериканских офицеров в моде были короткие усики. «Эскадроны смерти» по всему континенту копировали методологию СА.

    Активисты арабских национально-освободительных движений сплошь и рядом работали на фельдмаршала Роммеля. «Он окрылил меня», - писал в воспоминаниях Анвар Садат, ближайший соратник Гамаля Абделя Насера, сменивший Героя Советского Союза на посту президента Египта. Иерусалимский муфтий Амин аль-Хусейни осенью 1941-го лично встречался с Гитлером, координируясь по «еврейскому вопросу» и помогал формировать мусульманскую дивизию СС. Глава иракского правительства Рашид аль-Гайлани вступил в военный союз с Рейхом, ведя отчаянные бои с британскими войсками. От «Золотого квадрата» аль-Гайлани пошло движение «арабского социалистического возрождения» и партия Баас, закончившая Саддамом Хусейном. В Ливане фалангистскую партию создаёт глава авторитетного христианского клана Пьер Жмайель после посещения берлинской Олимпиады-1936. Партия Катаиб, сыгравшая весомую роль в ближневосточном конфликте, существует и сегодня.

    Индийское антиколониальное движение было объективным союзником Оси, что бы ни думал на этот счёт Махатма Ганди. Не случайно советские газеты клеймили «фашистом» Джавахарлала Неру. В независимой Индии неонацизм консолидировался в Союзе добровольных слуг родины, лидер которого Бала Тхакре не скрывал преклонения перед Гитлером. Борцы за независимость Индонезии откровенно ждали японцев как освободителей от голландских колонизаторов. Лишь в Китае пронацистская позиция была маргинальной среди националистов – японские союзники Гитлера были худшими врагами китайцев.

    Пожалуй, нигде после Второй мировой войны неонацизм не укоренился так прочно, как на Юге Африки. Прогитлеровская организация белых расистов «Оссева Брандваг» (труднопереводимое с бурского языка африкаанс словосочетание, означающее нечто вроде «Часовой бычьей упряжки») де-факто пришла к власти после провозглашения независимости Южно-Африканской Республики. Балтазар Форстер и Питер Бота в молодости преследовались британскими властями за прогерманскую агитацию. Международная изоляция ЮАР позволяла не скрывать реальных симпатий – портреты Гитлера висели в официальных учреждениях режима апартеида, особенно в следственных кабинетах Бюро госбезопасности. Но было бы упрощением связывать африканский неонацизм только с белым расизмом. Эту идеологию некоторые исследователи упорно приписывают Фронту национального освобождения Анголы, насаждавшему племенное превосходство баконго под руководством бывшего маоиста Холдена Роберто. «Чёрным Гитлером» прозвали главаря зимбабвийских погромщиков Черджераи Хунзви, звавшего негритянских батраков раз и навсегда свести счёты с белыми фермерами.

    С начала 1990-х сдвинулись горы сотрясённого континента. «Волны геополитических процессов, идущих в СССР, придают второе дыхание закрытым неофашистским центрам от Колумбии до Тибета. Целенаправленное воссоздание эсэсовских структур в той же Прибалтике ужасает мировое сообщество», - с тревогой отмечали вдумчивые аналитики. Веер неонацистских вспышек прокатился от Эстонии до Киргизии. Мгновенно возродились расистско-националистические движения в Венгрии, ультраправые организации в Польше, погромные группировки в Чехии. Второе дыхание реваншистским структурам Германии придало воссоединение с ГДР. Национал-сепаратистский и исламистский напор с Северного Кавказа сошёлся в клинче с бешеной ксенофобией российских организаций, подобных РНЕ и ДПНИ, примитивно переформулирующих «квазиарийские» завихрения под Розенберга…

    Побочным эффектом поражения нацизма стал резкий сдвиг влево мировой идейно-политической оси. На этой волне в Европе и Азии развернулась массированная советско-коммунистическая экспансия. Глобальный расклад политических сил стремительно переконфигурировался. Разгромленный нацизм уже не представлялся опасностью, в отличие от торжествующего коммунизма. Между тем, активные квалифицированные кадры, поднаторевшие в антимарксистской практике, оставались готовы к действию.

    16 апреля 1946 года, за полгода до казни нюрнбергских подсудимых, невдалеке от того самого Нюрнберга, был учреждён Антибольшевистский блок народов (АБН). Название восходило к Антибольшевистской лиге Эдуарда Штадлера, организовавшего в давние уже времена взаимодействие НСДАП с концерном Гуго Стиннеса. История совершала калейдоскопический оборот. Мировая антикоммунистическая коалиция становилось такой же насущной необходимостью, как коалиция антигитлеровская несколькими годами ранее. «В прошлой войне мы объединились с коммунистами, чтобы бить фашистов. В будущей войне мы объединимся с фашистами, чтобы разгромить коммунистов», - прямо и чётко сказал видный деятель американского рабочего движения, секретарь Конгресса производственных профсоюзов Джеймс Кэри.

    АБН, созданный по инициативе украинских националистов, однозначно замешанных в сотрудничестве с нацистами, заложил основу Всемирной антикоммунистической лиги (ВАКЛ). «Чёрная лига» организовала всемирное движение «волонтёров свободы», вышибавших коммунистические клинья на всех пяти континентах, от Тайваня до Сальвадора, от Мозамбика до Ливана. Как это происходило – отдельный огромный вопрос. Итог борьбы известен. В 1996 году АБН самоупразднился, поскольку его историческая миссия была сочтена исполненной. ВАКЛ, переименованная во Всемирную лигу за свободу и демократию, сохраняется и живёт. Как и её российское отделение.

    Победители нацизма нашли опору в идеях свободы, демократии, интернационализма и мира. Они шли под знамёнами государств, признавших идеалы Просвещения. Победивших антикоммунистических волонтёров поддержала среда, исповедующая принципы фёлькише – традиции верности и чести, корпоративизм, гражданский патриотизм. Они отталкивались от базовых структур «последней штольни», спайки стайного братства и теневой экономики. Их вело то, что создаёт менталитет солидаризма и структурную основу народно-трудового строя. По видимости эти движения шли с противоположных краёв. Однако – к единой цели. «Вы идеалист. Я циник. Вы верите в добродетель и убеждение. Я в порок и силу. Что из этого следует? Мы должны объединиться».

    Станислав ФРЕРОНОВ

    Опубликовать
    ссылку на статью в:

    НОВОСТИ с DP.ru

    СОЛИДАРНОСТЬ В ВОЗРАСТЕ ХРИСТА
  • Восстание
  • Схватка
  • Победа
  • Жизнь
  • ГЕНЕРАЛЫ АРГЕНТИНСКИХ КАРЬЕР
  • Суметь, чтобы вернуться
  • Прорваться и победить
  • Воевать иначе
  • NB!

    Орёл эпохи Кондора


    Победители


    Демократ поневоле


    40 лет красно-чёрного мая


    Страна орлов —
    от резни к весне

    []

    Избранное

    © Объединение солидаристов-корпоративистов Народно-Трудового Союза (НТС), 2007-2018.
    E-mail: ntspb@list.ru.
    При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт http://solidarizm.ru/ (для сетевых изданий - гиперссылка) обязательна.

    РУССКАЯ СИЛА - современное оружие Интернет-газета Гарри Каспарова Rambler's Top100 Яндекс.Метрика